Тенденции развития современного парламентаризма: влияние социокультурных факторов

Сысолятина Е.А.

Вследствие того, что глобальные политические системы и режимы со­временности стремятся к переходу на неоинституциональный уровень разви­тия, попытаемся взглянуть на такой важный политический институт как парла­мент с нормативно-ценностного ракурса.

В рамках указанного подхода парламент наравне с другими институтами власти рассматривается не просто как механизм представительства граждан­ских интересов. Трактовка этого понятия намного шире. Парламентаризм вы­ступает как «живой политический организм, отвечающий на вызовы времени и формирующий свою архитектуру и функции без чрезмерной нормативной за­данности» [14, с. 20].

Следовательно, развитие институтов парламентаризма подчиняется ди­намике соотношения сил в конкретной политической реальности и обусловлено спецификой национального менталитета.

Представители нормативно-ценностного подхода рассматривают парла­мент в качестве «организации, состоящей, с одной стороны, из структур, пра­вил взаимодействия, а, с другой, из живого сознания людей, входящих в депу­татский корпус и обслуживающий его аппарат» [1, с. 13 – 14].

Исследователи приходят к выводу о том, что «внутренняя среда» парла­мента – знания, привычки, поведенческие стереотипы, социальные установки людей – это социокультурные факторы, оказывающие непосредственное влия­ние на механизм реализации парламентаризма внутри определенной политиче­ской системы.

В самом деле, при анализе деятельности представительных органов вла­сти в социальной среде, политическая культура которой кардинально отлича­ется от политической культуры, породившей эти представительные институты, возникает вопрос о том: каким же образом локальная политическая культура оказывает влияние на реализацию принципов парламентаризма?

Здесь следует отметить, что с точки зрения политической теории парла­ментаризм отождествляется с политической культурой демократии, ее базо­выми ценностями: гражданским обществом, верховенством права, приоритетом прав и свобод личности в отношениях с государством. В свою очередь, парла­мент призван реализовывать эти ценности посредством представительной функции, выраженной в деятельности политических партий и практике избира­тельной системы.

Рассматривая проблему представительства, мы можем выделить несколько ракурсов.

Прежде всего, английский мыслитель Т. Гоббс считал идею народного представительства неприемлемой и опасной, поскольку «носитель лица народа или член собрания, являющегося таким носителем, в большинстве случаев отдает предпочтение своим интересам» [5, с. 144 – 146].

Противоположный и наиболее распространенный подход к проблеме необходимости представительной формы правления описан в трудах Ш. Монтескье. Его подход не отрицает идеальной конструкции, когда власть принадлежит народу, но указывает на то, что в крупных государствах представительство невозможно, а в малых связано с большими неудобствами, вследствие чего, «необходимо, чтобы народ делал посредством своих представителей все, чего он не может делать сам» [9, с. 292 – 293].

Следующий подход к проблеме представительства связан с именем Ж.Ж. Руссо, который задается вопросом о том, что же делегирует избиратель в органы представительного правления – волю или власть? Ж.Ж. Руссо говорит о неотчуждаемости суверенитета и отмечает, что «депутаты народа не являются и не могут являться его представителями; они лишь его уполномоченные; они ничего не могут постановлять окончательно» [12, с. 281].

Кроме того, небезынтересными оказываются и рассуждения Дж. С. Милля о характере представительного правления. В частности, Дж. С. Милль рассматривал представительное правление в качестве идеального типа, отождествляя его с уровнем культуры в обществе, его «ценностями и мотивациями» [16, с. 20]. Он отмечал: «представительное правление тем больше подходит для народа, чем выше его культурное развитие» [17, с. 69].

На современном этапе развития парламентаризма отечественные иссле­дователи (Богатырев Е.Д., Булаков О.Н., Митрохина Т.Н., Степанов И.М.), рас­сматривающие представительную функцию парламента в качестве основной, считают, что она заключается в «выражении воли народа как основы государ­ственной власти и должна реализовываться путем проведения периодических свободных выборов» [10, с. 34].

Механизм нормального функционирования парламента должен соответ­ствовать следующей схеме: выборы, в которых принимают участие различные политические партии, обеспечивают «выявление интересов различных соци­альных групп, учет федеративных связей и отношений, а также мирный, нена­сильственный переход государственной власти от одних выборных представи­телей общества к другим» [10, с. 34].

Предполагается, что парламент является единственным органом общена­родного представительства в системе органов государственного управления, поскольку именно народу предоставлено право его формирования «по пар­тийно-политическому или территориальному принципу посредством депутат­ского корпуса» [8, с. 26]. Выборность не только подкрепляет законодательную функцию парламента, но и предопределяет сопричастность избирателей с ним. Представительство является определяющим свойством парламента, поскольку «по рождению этому политическому институту предписывалось быть органом власти, в рамках которого осуществляются выражение, согласование, защита интересов всех категорий граждан» [8, с. 26]. Именно на его заседаниях обсуж­даются различные позиции и специфические интересы, ведутся целенаправлен­ные поиски компромиссов.

Не менее важными чертами представительной ветви власти наряду с вы­борностью, представительством интересов и четким (законодательно закреп­ленным) набором полномочий парламента являются «системность» и «коллеги­альность». Так, по мнению О.Н. Булакова, «в пользу системности представи­тельной ветви власти можно назвать единый источник власти (народ), общие принципы формирования и деятельности, единую компетенцию с разделением территории воздействия» [13, с. 24 – 28]. Коллегиальность же выражается по­средством состава и структуры парламента.

Между тем, российские исследователи Н.И. Бирюков и В.М. Сергеев предлагают дополнить принцип представительности, на котором базируется деятельность парламента, новыми смыслами. По их мнению, представитель­ность должна включать в себя не только механизм делегирования полномочий и систему переговоров, но и такие составляющие, как «типичность» и «символ» [1, с. 14 – 15].

Все сказанное позволяет сделать вывод что, представительную функцию парламента можно охарактеризовать с помощью определенной совокупности черт, важнейшими среди которых являются реальный механизм функциониро­вания представительных учреждений и открытый характер их взаимодействия с гражданским обществом.

Мы уже упоминали о том, что представительная функция парламента находится в прямой зависимости от уровня демократичности политической культуры в рамках государства и общества. Рассмотрим указанное соотношение подробнее.

Понятие «культура демократии» – весьма сложная категория. По мнению Ю.А. Веденеева, она «охватывает все компоненты общественного сознания, обнаруживает и воспроизводит себя на познавательном, эмоционально-волевом и ориентационном уровнях его существования, проявляет себя в определенном типе восприятия и понимания, отношения и поведения в политическом процессе» [4, с. 33 – 34].

Таким образом, когда мы затрагиваем проблему выборов и регулирующего их законодательства, культура демократии предстает перед нами в качестве системы норм и ценностей, а также действий граждан и социальных групп. Поэтому вполне закономерным оказывается выделение в структуре культурных ориентаций и предпочтений относительно самостоятельного фрагмента – культуры участия граждан в политических процессах и системе власти (электорально-правовой культуры).

Итак, электорально-правовая культура представляет собой «одновременно процесс и состояние, проявление исторической инерции и развития, социальной традиции и инновации» [4, с. 34]. Она синтезирует в себе «национальную культуру» [18, с. 172 – 174] и политическую демократию, преобразуя их во множественные формы их существования.

Вследствие этого Н.И. Бирюков и В.М. Сергеев предлагают описывать политическую культуру общества «через выделение основных типов знаний, используемых для оценки ситуаций и принятия решений. Эти знания им представляется целесообразным разделить на три группы: социальную онтологию, ценности и опыт» [1, с. 16 – 17], наработанный в рамках определенной политической культуры.

Одним из фундаментальных оснований демократической политической культуры является «участие граждан в общественной и политической жизни страны, которое должно захватывать все компоненты политической системы и задавать через запросы различных групп и слоев населения приоритеты общественного развития» [11, с. 72]. Соответственно, «образцовый гражданин» [15, с. 337] должен обладать высоким уровнем политической культуры для принятия самостоятельных решений в сфере политики.

Поэтому, по мнению исследователей (Борисюка В.И., Лебедевой Т.П., Орловой О.В., Соломатовой С.Н.), немаловажным нормативно-ценностным компонентом парламентаризма наряду с демократической политической культурой является гражданское общество. Это люди, «объединенные в одно целое и имеющие общий установленный закон и судебное учреждение, куда можно обращаться и которое наделено властью разрешать споры между ними» [6, с. 50]. Выразителем интересов гражданского общества становятся политические партии.

К основным условиям полноценного развития элементов парламентаризма – партий и гражданского общества относятся: 1) наличие определенных социальных интересов, потребностей; 2) артикуляция этих интересов; 3) формирование соответствующего актора по их реализации; 4) целенаправленная деятельность этого актора; 5) «устойчивая готовность социума-носителя интересов и потребностей к активизму и самодеятельности для их реализации» [3, с. 32].

Помимо демократической политической культуры и развитого гражданского общества к нормативно-ценностным компонентам парламентаризма относится и институт функционирования права, являющегося «условием бытия парламентаризма и формой его существования» [7, с. 32]. Так, еще Ш. Монтескье писал о том, что «если законы перестают соблюдаться в народном государстве, то оно погибает» [9, с. 179]. Таким образом, приоритет или верховенство права является первичной ценностью полноценного парламентаризма. Формирование права в рамках демократического общества происходит в процессе политической коммуникации – диалоге и поиске конструктивного компромисса.

Кроме того, установлено, что парламентаризм является институциональ­ной составляющей процесса демократизации политической системы, поскольку его первостепенная значимость заключается в обеспечении политической ста­бильности в переходный период. В процессе демократизации роль парламента­ризма оценивается достаточно высоко, особую важность приобретают парла­ментские процедуры. Следовательно, парламент является не только центром выработки стратегии перехода к демократии, но и непосредственным участни­ком данного процесса.

Литература

  1. Бирюков Н.И., Сергеев В.М. Становление институтов представительной вла­сти в современной России. М.: Агентство «Издательский сервис», 2004. 544 с.

  2. Богатырев Е.Д. Конституционные основы парламентаризма в России // Власть. 2006.№2. С. 12 – 16.

  3. Борисюк В.И. Становление гражданского общества и партийно-политической системы // Мировая экономика и международные отношения. 2006. №2. С. 32 – 33.

  4. Веденеев Ю.А. Политическая демократия и электорально-правовая культура граждан // Государство и право. 1997. №2. С. 33 – 38.

  5. Гоббс Т. Сочинения в 2 т. Т. 2 / Сост., ред. В.В. Соколов; Пер. с лат. и англ. М.: Мысль, 1991. 731 с.

  6. Локк Дж. Избранные философские произведения. Т.2. М.: Издательство Социально - экономической литературы, 1960. 532 с.

  7. Мизулин М.Ю. Становление российского парламентаризма и новая парадигма права // Власть. 2006. №3. С. 32 – 33.

  8. Митрохина Т.Н. Функциональность представительного органа власти // Власть. 2006. №3. С. 25 – 27.

  9. Монтескье Ш.Л. Избранные произведения. М.: Государственное издательство Политической литературы, 1955. 800 с.

  10. Парламентское право России. / Под редакцией И.М. Степанова, Т.Я. Хабрие­вой. М.: Юристъ, 1999. 392 с.

  11. Российская индентичность в социологическом измерении: аналитический доклад // Полис: политические исследования. 2008. №1. С. 67 – 89.

  12. Руссо Ж.Ж. Об общественном договоре. Трактаты / Пер. с фр. М.: «КАНОН-пресс», «Кучково поле», 1998. 416 с.

  13. Современный парламент: теория, мировой опыт, российская практика / Под общ. ред. Булакова О.Н. М.: Изд-во Эксмо, 2005. 320 с.

  14. Соловьев А.И. Российский парламент: динамика в новейшей политической истории и перспективы развития // Власть. 2006. №3. С. 20 – 24.

  15. Шумпетер Й.А. Капитализм, Социализм и Демократия: Пер. с англ. / Предисл. и общ. ред. В.С. Автономова. М.: Экономика, 1995. 540 с.

  16. Hamburger J. John Stuart Mill on Liberty and Control. Princeton University Press, New Jersey, 1999. 239 p.

  17. Mill J.S. Considerations on Representative Government. Liberal Arts Press, New York, 1958. 270 p.

  18. Squire P., Lindsay J.M., Covington C.R., Smith E. Brief Edition. Dynamics of Democracy. McGraw-Hill, New York, 1997. 442 p.

  • Социально-правовые аспекты развития гражданского общества на современном этапе


Яндекс.Метрика