Понятие коррупции в российской интерпретации

Халидов М.Р.

На сегодняшний день сложно представить какие-либо сферы жизни человека, где коррупция не проявила себя, так или иначе. Данным социально пагубным явлением охвачены самые различные эшелоны власти, разлагая здание государственности и подрывая доверие граждан к представителям органов  государственной власти. Затруднительность борьбы с коррупцией усугубляется заинтересованностью обеих сторон-участников коррупционных правонарушений в совершении коррупционного правонарушения. По мнению  профессора кафедры бизнеса Канзасского университета  Дугласа Хьюстона[1], коррупция в умеренных пределах - это полезное явление, способ эффективного решения проблем, возникших у населения. Тем не менее, наибольшую опасность представляют собой не отдельно взятые элементы коррупции, а их  суммарный эффект, разлагая в особенности сферы здравоохранение, образование,  правопорядка и обороны страны и тем самым ослабляя позиции государства на мировой арене.

По уровню коррупции Россия  поднялась с 154 в 2010 году на 143 место в 2011 году из 183 стран [2]  и  со 143-го места в 2011 году на 133-е в 2012 году из 176 стран, сообщает на своем сайте международная неправительственная организация Transparency International в ежегодном рейтинге «Индекс восприятия коррупции» [3].

В своем докладе Совету Федерации о состоянии законности и правопорядка в России по итогам  2011 года Генпрокурор РФ Юрий Чайка,  сообщил, что «продолжилась тенденция снижения количества зарегистрированных преступлений коррупционной направленности» [4]. В частности, в упомянутом отчете глава ведомства отметил, что антикоррупционные меры, злоупотребления и взяточничество  встречались везде, где распределялись материальные ресурсы, и несмотря на масштабные антикоррупционные меры, уменьшение числа выявленных преступлений коррупционной направленности связано не с уменьшением уровня коррупции в стране, а с «недостаточно результативной работой правоохранительных органов». Также  на заседании коллегии Генпрокуратуры, посвященном итогам работы ведомства в первом полугодии 2012 года, генеральный прокурор РФ Юрий Чайка раскритиковал свое ведомство за недостаточную борьбу с коррупцией. «Анализ деятельности оперативных служб и следственных органов свидетельствует о низкой их активности в выявлении и расследовании организованных форм коррупции, а также преступлений, связанных со взяточничеством», - заявил глава ведомства, сообщает РИА «Новый регион». По словам Юрия Чайки, «в ряде субъектов прокуроры для борьбы с коррупцией недостаточно используют надзорный потенциал. Так, в Дальневосточном федеральном округе количество фактов получения взятки сократилось наполовину, в Северо-Западном - почти на треть, а в Центральном - лишь на 18%» [5].

Сокращение фактов взяточничества, прежде всего, необходимо связывать с низкой раскрываемостью подобного рода преступлений по причине отсутствия четкой формулировки понятия коррупции, её квалифицирующих признаков в Российской интерпретации. Например, явление коррупции на бытовом уровне, это фактически нерегулируемое обстоятельство как следствие удобное для отдельных лиц  «наполнение кармана», что невозможно формально отнести к коррупционному проявлению, а в реальности является ярким её проявлением.

Еще в 2004 г. Президент РФ В.В. Путин на первом заседании Совета безопасности России по вопросам коррупции заявил: «У нас в России под коррупцией в основном понимается взяточничество. Между тем, как социальное явление коррупция – гораздо более сложное образование, а ее последствия крайне негативно сказываются на самых разных сферах государственной и общественной жизни: от экономики до морали. Очевидно, что коррупция тесно связана с различными формами злоупотребления властью, причем на всех ее уровнях: это и предоставление всякого рода преференций так называемым «приближенным» предпринимателям, и создание внеправовых преимуществ» [6]. Проблема коррупции остаётся актуальной и сегодня. «Улучшение правового климата, конкурентоспособность всех факторов ведения бизнеса — ключевой вопрос сегодняшней экономической повестки. Вместе с административными структурами в регионах нужно делать все, чтобы убирать и коррупционные барьеры», — сказал Президент РФ В.В. Путин в ходе расширенного заседания Правительства РФ 31 января 2013 года. По его мнению, необходимо повышать  прозрачность государственных процедур, проводить антикоррупционную экспертизу нормативной базы. Он подчеркнул, что это является важнейшей задачей государства, в том числе Правительства РФ [7].

И  действительно,  разделяя мнение Президента РФ В.В. Путина, необходимо представлять коррупцию в виде сложного негативного явления, составляющими которого являются не только взяточничество, злоупотребление полномочиями должностными лицами, но и иные преступления. Законодательное определение понятия коррупции стран Европы и России имеют существенные различия. Указанные различия обусловлены использованием таких способов формулирования уголовно-правовых предписаний, как казуистический и абстрактный. Казуистический способ характеризуется конкретным описанием признаков через уголовно-правовые предписания, абстрактный в свою очередь общим описанием социально-правового явления. У обоих методов имеются как  достоинства, так и недостатки, поэтому считаю неуместным утверждать, что какой-либо из приведенных способов эффективнее. В качестве примера казуистического способа описания понятия коррупции, можно обратиться к Федеральному  закону № 273 от  25.12.2008 года «О противодействии коррупции» [8].

Однако на международном уровне можно увидеть совершенно иное прочтение сущности коррупции. Например, В Модельном законе о борьбе с коррупцией, принятом на тринадцатом пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств - участников СНГ, дано следующее определение коррупции: «Коррупция (коррупционные правонарушения) - не предусмотренное законом принятие лично или через посредников имущественных благ и преимуществ государственными должностными лицами, а также лицами, приравненными к ним, с использованием своих должностных полномочий и связанных с ними возможностей, а равно подкуп данных лиц путем противоправного предоставления им физическими и юридическими лицами указанных благ и преимуществ» [9]. Краткое и емкое определение коррупции используется в Справочном документе Организации Объединенных Наций о международной борьбе с коррупцией: «Коррупция – это злоупотребление государственной властью для получения выгоды в личных целях» [10]. В  приведенных выше формулировках определения коррупции сконструированы посредством абстрактного способа изложения и не содержат относительной конкретики, однако обладают значительно более широкими возможностями применения в сравнении с закреплением данного понятия в Федеральном законе № 273 от 25.12.2008 года «О противодействии коррупции».

По мнению старшего научного сотрудника Института государства и права РАН, члена-корреспондента Международной академии сравнительного права, кандидата юридических наук Э.В. Талапиной, «закон «О противодействии коррупции» перенял подход к описанию коррупции от Конвенции ООН против коррупции (принятой в г. Нью-Йорке 31 октября 2003 г.),, определяя коррупцию через перечисление известных уголовному законодательству России преступлений против государственной власти, однако не все известные преступления коррупционной направленности вошли в этот перечень. Например, незаконное участие в предпринимательской деятельности, легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества. Эти и другие преступления совершаются с использованием служебного положения, что далеко не всегда подпадает под критерий «иное незаконное использование», поскольку служащий при совершении преступления может действовать в рамках своих полномочий, т.е. формально не нарушая закон» [11]. Поддерживая позицию Э.В. Талапиной, следует отметить, что покровительство госчиновниками с использованием служебного положения  своих родных и близких в  частной коммерческой деятельности, создание им привилегий, различных преференций  в настоящее время осуществляется в рамках правового поля, то есть без нарушения законодательства, хотя является явным проявлением коррупционной составляющей. В качестве примера может служить деятельность экс-мэра Москвы Ю. Лужкова и его супруги Е.Н.Батуриной, возглавляющей строительную компанию. Создавая льготные условия супруге, Ю.М. Лужков действовал ради личного обогащения, но одновременно не нарушая  закон, потому как в законодательстве отсутствует запрет занятия предпринимательской деятельностью родственникам  госчиновников.

«Другой квалифицирующий признак, который сужает законодательное понятие коррупции, - конструкция «вопреки законным интересам общества и государства». Действия, итогом которых является коррупционное нарушение, могут совершаться при формальном следовании интересам общества и государства. Извлечение собственной выгоды может происходить при формальном соблюдении законодательства и даже при его точном исполнении, при надлежащем выполнении своих должностных обязанностей (взятка за более быстрое исполнение обязанностей, которое в целом отвечает интересам общества, коррупционная стимуляция предоставленного законодательством права выбора служащего и пр.)» - считает Э.В. Талапина [11]. С приведенным  утверждением Э.В. Талапиной можно согласиться лишь частично, поскольку  в любом случае незаконное денежное и иное вознаграждение госслужащего, наносит урон государству, а если быть точнее умаляет значения права. А значит, если госслужащий или иное лицо, – субъект коррупционного правонарушения/преступления, незаконно получил вознаграждение за выполнение действий, входящих в его должностные обязанности, указанное лицо следовало, при формальном соблюдении правил, интересам конкретного человека или категории людей, а не общества в целом. «Коррупция стимулирует несправедливое перераспределение средств в пользу отдельных корпоративных и социальных групп за счет наиболее уязвимых социальных слоев. Неимущая часть общества, наименее защищенные граждане, почти не имеют возможности противостоять вымогательству и иным коррупционным злоупотреблениям. Коррупция приводит к масштабному вытеснению граждан из сферы бесплатных обязательных государственных услуг, прежде всего в области образования и медицины, что приводит к массовым нарушениям конституционных прав граждан», - считает председатель правительства МООО РАП» [12].

Коллективом преподавателей Поволжской академии государственной службы им. П.А. Столыпина в 2009 году также был проведен анализ юридического наполнения категории «коррупция». По их мнению, определение содержит неточности в законодательной формулировке, многозначность употребляемых в определении понятий, наличие коллизий с другими нормативными положениями уголовного закона, что чревато определенными сложностями в правоприменении и ошибками в уголовно-правовой оценке содеянного [13]. Добавляя к сказанному, отметим, что, например, превышение должностных полномочий не всегда образует состав коррупционного преступления/правонарушения (например, нанесение побоев должностным лицом при исполнении служебных обязанностей своему коллеги, либо подчиненному можно расценить как превышение должностных полномочий, но коррупционная составляющая здесь отсутствует). Считаем, что именно поэтому данное преступление не вошло в норму-дефиницию «коррупция» в Федеральном  законе  № 273 от  25.12.2008 года «О противодействии коррупции».

По мнению доцента кафедры административного права и государственного строительства Поволжской академии государственной службы им. П.А. Столыпина И.С. Алихаджиевой, термины, наличие которых определяется уголовно-правовой нормой, учитывающей их важность для понимания преступного характера соответствующего поведения, должны иметь идентичное содержательное отражение в иных отраслях законодательства:  «При этом реформирование такого рода термина или понятия в процессе правотворческой деятельности в иной отрасли законодательства должно влечь соответствующие корректировки в норме Уголовного кодекса РФ. К сожалению, как показывает законодательная практика, это соблюдается далеко не всегда. Непонятно, например, почему законодатель использует в определении коррупции словосочетание «злоупотребление служебным положением», хотя в УК РФ подразумеваемый состав звучит как «злоупотребление должностными полномочиями» (ст. 285 УК РФ)» [14]. Считаем, что законодатель, применив словосочетание «злоупотребление служебным положением» в Федеральном законе № 273 от 25.12.2008 года «О противодействии коррупции», преследовал цель распространить действие указанного закона не только на должностных лиц, имеющих статус государственных служащих и муниципальных служащих, обладающих организационно-распорядительными и иными управленческими функциями, но и на лиц, не являющихся должностными лицами, работниками госструктур и органов местного самоуправления  и не выполняющих указанные функции, но следует признать утверждение И.С. Алихаджиевой справедливым, поскольку в ст. 8 УК РФ сказано, что   «основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом».

«Исходя из принципа точности и определенности терминологии, формулировка коррупции может быть подвергнута критике в силу довольно узкого ее понимания и причисления к должностным преступлениям, посягающим на государственную власть, интересы государственной службы и службы в органах местного самоуправления. Следует обратить внимание, что понятие коррупции сформулировано таким образом, что, по сути, коррупция как преступное поведение трактуется как обычное взяточничество, целью которого объявлено получение выгоды имущественного характера. Существует значительное множество форм коррупции, не подпадающих под указанное определение», -  считает И.С. Алихаджиева [14]. Говоря о подобной трактовке коррупции, профессор В.В. Лунеев подчеркивает, что «коррупция - явление более широкое, чем взяточничество. Мы знаем, что коррупция не сводима к взяточничеству. Она охватывает любые злоупотребления должностных лиц, совершенные с корыстной целью... Коррупция не сводится к примитивному взяточничеству, особенно в условиях рыночной экономики, свободной торговли и демократии. Лоббизм, фаворитизм, протекционизм, взносы на политические цели, традиции перехода политических лидеров и государственных чиновников на должности почетных президентов корпораций и частных фирм, инвестирование коммерческих структур за счет госбюджета, перевод государственного имущества в акционерные общества, использование связей преступных сообществ и т.д. являются завуалированными формами коррупции [15]. Между тем, коррупцию в базовом законе, призванном искоренить это негативное явление, предлагается понимать как явление социальное, характеризующееся подкупом – продажностью государственных и иных служащих, принятием ими материальных и нематериальных благ и преимуществ за деяния, которые могут быть выполнены с использованием официального статуса данных субъектов, связанных с этим статусом авторитета, возможностей, связей [16].

Также представляется интересным привести мнение И.С. Алихаджиевой в части того, каким образом понятие получения взятки, применяемое сугубо в уголовном законе, вопреки ограниченности его юридического содержания, было признано приемлемым для инкорпорации в  Федеральный закон от 25.12.2008 года № 273 «О противодействии коррупции»: «руководствуясь необходимостью соблюдения международных обязательств и в целях оптимизации противодействия коррупции, российскому законодателю следует расширить понятие коррупции путем трансформации ее признаков из международного законодательства в отечественное, в котором получение взятки трактуется как одно из составляющих коррупционного поведения, но не является его стержневым содержанием» [16]. Поддерживаем данного автора в том, что взяточничество является ядром антикоррупционного российского законодательства, однако считаем, что причиной несовершенства российского законодательства является все же отсутствие четкой формулировки квалифицирующих признаков коррупции.  Также интересный подход к изложению и пониманию коррупции можно встретить у  ученых из Уфимского государственного университета А.Дегтярева и Р.Маликова. Они пишут: «Традиционно под коррупцией понимают ситуацию, когда должностное лицо принимает противоправное решение, из которого извлекает выгоду «просящая» сторона (например, фирма, получающая государственный заказ вопреки установленной процедуре), а само должностное лицо получает незаконное вознаграждение от этой стороны. Характерными признаками коррупции являются: принятие решения, нарушающего закон или неформальные общественные нормы; действие партнеров по обоюдному согласию; получение обеими сторонами незаконных выгод и преимуществ; сокрытие своих действий всеми участниками сделки» [17].

Проведенное исследование понятия коррупции и его понимания учеными и практиками, наглядно отображает неточность определения коррупции в российском законодательстве. Следует отметить, что все вышеприведенные оценки понятия коррупции достаточно критичны, в связи с чем необходимо говорить о необходимости приведения в соответствие с международными стандартами данного понятия, а также разработке действенных рекомендаций по усовершенствованию квалифицирующих признаков коррупции. Придерживаясь мнения Э.В. Талапиной, высказанного относительно содержания понятия коррупции, считаем необходимым внести физическое лицо, занимающееся противоправной деятельностью, в качестве субъекта коррупционного правонарушения, что в действительности позволит квалифицировать бытовое проявление коррупционных составляющих. Сравнительный анализ дефиниции коррупции, закрепленной  Федеральным законом № 273 «О противодействии коррупции» и международным законодательством, таким как Модельный закон о борьбе с коррупцией, Справочный документ Организации Объединенных Наций о международной борьбе с коррупцией, позволяет сделать вывод об отсутствии единого понимания содержания понятия коррупции. Таким образом, в российской интерпретации под понятием коррупция в основном понимается взяточничество, тогда как в международных нормативных актах определение коррупции понимается как «использование властных полномочий ради выгоды». Тем не менее, можно сделать вывод, что основными признаками коррупции являются корыстный мотив и использование служебного положения. Полагаем, что если словосочетание «злоупотребление должностным положением»  заменить на «использование должностного  и/или иного служебного положения», то  посредством данной замены формулировка определения коррупции получит более широкое применение  в т.ч. на бытовые проявления коррупционных преступлений/правнорушений, потому как Федеральный закон «О противодействии коррупции» в основном распространен на государственных и муниципальных служащих. В соответствии с изложенным, считаем необходимым сформулировать понятие коррупции как «действие или бездействие лица, сопровождаемое умалением верховенства права перед властью, и/или нарушением законных интересов общества, и/или  государства,  побужденное корыстным мотивом с использованием служебного положения для своего незаконного обогащения, извлечение личной выгоды имущественного или неимущественного характера, получение данной выгоды лично или через посредников для третьих лиц, а  также, создание привилегированного положения для себя и третьих лиц».

 

Отметим, что 17 июля 2013 года вступило в силу Постановление Пленума Верховного суда РФ от 9 июля 2013 года № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» [19], в основу которого также заложено противодействие, прежде всего, взяточничеству. В данном Постановлении дается разъяснение судам различных инстанций по отнесению преступлений к коррупционным проявлениям. При проведении сравнительного  анализа  определения коррупции в ФЗ-273 и разъяснении, данном в Постановлении   Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 июля 2013 г. № 24, можно увидеть, что указанное Постановление лишь частично устраняет правовые «пробелы» в антикоррупционном законодательстве, тем не менее, значительно расширяя правоприменительные механизмы борьбы с коррупцией. Однако по-прежнему остается мало урегулированным бытовое проявление коррупции – преподаватель ВУЗа, медицинский работник по прежнему не являются субъектами коррупционного правонарушения, хотя в обществе уже в течение значительного времени назрела необходимость регулирования их незаконного поведения в ряде случаев. Следует подчеркнуть, что Постановление Пленума Верховного суда РФ № 24 не уделило достаточного внимания случаям, когда предметом взяточничества выступают услуги неимущественного характера.

Таким образом, несмотря на существенную разработку законодательства России в сфере противодействия коррупции, до сих пор сохраняются предпосылки для дальнейших исследований в данной области, прежде всего, при определении таких базовых категорий, как понятие коррупции.

Литература

  1. Способна ли коррупция улучшить состояние дел в экономике? [электронный ресурс]. URL: http://polit.ru/article/2008/02/21/houston/ (дата обращения  25.04.2013).
  2. Россия по уровню коррупции занимает 143 место в мире [электронный ресурс]. URL: http://www.transparency.org.ru/ (дата обращения 28.04.2013).
  3. Россия по уровню коррупции занимает 143 место в мире [электронный ресурс].URL: http://www.baltinfo.ru/2011/12/01/Rossiya-po-urovnyu-korruptcii-zanimaet-143-mesto-v-mire---Transparency-International-244599  (дата обращения 28.04.2013).
  4. Россия в индексе восприятия коррупции – 2012: новая точка отсчета [электронный ресурс]. URL: http://www.transparency.org.ru/indeks-vospriiatiia-korruptcii/rossiia-v-indekse-vospriiatiia-korruptcii-2012-novaia-tochka-otscheta (дата обращения: 28.04.2013).
  5. Генпрокуратура РФ: Статистика по коррупции снижается «понарошку»  [электронный ресурс]. URL: http://top.rbc.ru/society/28/04/2012/648775.shtml (дата обращения 08.05.2013).
  6. Юрий Чайка недоволен неэффективной борьбой с коррупцией [электронный ресурс]. URL: http://www.rbcdaily.ru/society/562949984483074 (дата обращения 08.05.2013).
  7. Сообщение о борьбе с коррупцией [электронный ресурс].  URL: http://law.vl.ru/forum/viewtopic.php?f=20&t=174 (дата обращения 08.05.2013).
  8. Путин В.В. В экономике наступают непростые времена [электронный ресурс]. URL: http://www.vestifinance.ru/articles/22724 (дата обращения 01.05.2013).
  9. О противодействии коррупции: Федеральный закон от 25.12.2008 года № 273 // Российская газета. 2008. № 4283.
  10. Справочный документ Организации Объединенных Наций о международной борьбе с коррупцией // Информационный бюллетень Межпарламентской ассамблеи государств-участников СНГ.1999. № 21.
  11. Овчинский В.С. XXI век против мафии (криминальная глобализация и конвенция ООН против транснациональной организованной преступности). М., 2001. 127 c/
  12.  О противодействии коррупции: Комментарий к законодательству Российской Федерации / под ред. Э.В. Талапиной. М.: «Волтерс Клуверс», 2010. 426 c.
  13. Коррупция угрожает национальным интересам [электронный ресурс]. URL: http://www.stopcorruption.ru/item_894.htm (дата обращения 08.05.2013).
  14. О противодействии коррупции: Комментарий к Федеральному закону от 25.12.2008 года № 273 (постатейный) / под ред. С.Ю. Наумова, С.Е Чаннова. М.: «Истицинформ», 2009.
  15. Уголовный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 13.06.1996 N 64-ФЗ. (ред. от 21.10.2013) // Собрание законодательства РФ. 17.06.1996. N 25. ст. 2954.
  16. Лунеев В.В. Преступность ХХ века. М., 2005. 122 с.
  17. Криминология: Учебн. для вузов / Под ред. профессора В.Д. Малкова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юстицинформ, 2006. 325 с.
  18.  Мешканцов В.Н. Понятие, содержание и причины возникновения коррупции [электронный ресурс]. URL:. http://www.superinf.ru/view_helpstud.php?id=498 (дата обращения 06.07.2013).
  19.  О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 года № 24 // Российская газета. 2013. 17 июля.

Халидов М.Р.

Понятие коррупции в российской интерпретации

  • Коррупция: методы выявления и противодействия


Яндекс.Метрика