Концепция сильного государства Фрэнсиса Фукуямы

Ковалев В.В.

Государство как социально-политический институт в настоящее время является объектом пристального внимания специалистов разных областей знания. По сути дела, можно условно выделить две ведущие установки в понимании роли государства в системе общественных отношений. Первая установка – этатистская, которая фактически предполагает поглощение государственными институтами всех сфер общественной жизни, особенно экономической.  Вторая – либерально-эгалитарная, сводящая функции государства к роли «ночного сторожа» при рыночной экономике и свободной конкуренции. В стороне оставим марксистскую теорию отмирания государства по мере продвижения человеческого общества к коммунистической формации, а также различные вариации анархизма.

Интересной, по нашему мнению, представляется эволюция взглядов известного американского философа и политолога Фрэнсиса Фукуямы по указанной выше проблеме. Четверть века назад он провозгласил в своей знаменитой работе «Конец истории?» уход с исторической сцены крупных государств, окончательную победу либерализма и рыночной капиталистической экономики во всем мире и, как следствие этого, наступления эпохи «постистории». Но с нарастанием политических и идеологических проблем, символом которых стала террористическая атака 11 сентября 2001 года, Ф. Фукуяма довольно радикально пересмотрел свою позицию и стал сторонником доктрины сильного государства. Свою книгу, опубликованную в 2004 году, Фукуяма так и назвал «Сильное государство: Управление и мировой порядок в XXI веке». Книга сразу начинается с заявления следующего тезиса: «Построение сильного государства заключается в создании новых правительственных учреждений и укреплении существующих. В этой книге я показываю, что построение сильного государства – одна из наиболее важных проблем мирового сообщества, так как слабость и разрушение государств служит источником многих наиболее серьезных мировых проблем…» [1, с. 5]. Завершается книга также не менее симптоматичным утверждением Ф. Фукуямы: «только государства и одни государства способны объединить и целесообразно разместить силы обеспечения порядка. Эти силы необходимы, чтобы обеспечить правление закона внутри страны и сохранить международный порядок. Те, кто выступает за “сумерки государственности” – являются ли они поборниками свободного рынка или преданы идее многосторонних переговоров, – должны объяснить, что именно заменит силу суверенных национальных государств в современном мире… На самом деле эту пропасть заполнило разношерстное собрание международных организаций, преступных синдикатов, террористических групп и так далее, которые могут обладать в определенной степени властью и легитимностью, но редко и тем и другим сразу. За неимением ясного ответа нам остается только вернуться к суверенному национальному государству и снова попытаться понять, как сделать его сильным и успешным» [1, с. 199].

ДляФукуямы либеральные идеологии, пропагандирующие минимизацию и ограничение государственных функций, не отвечают современным реалиям. Идея либералов о том, что частные рынки и институты гражданского общества должны переложить на себя некоторые государственные функции и это якобы приведет к более эффективному функционированию всей политической системы, по мнению Фукуямы, является порочной.Фрэнсис Фукуяма утверждает, что некрепкие, невежественные, мнимые правительства могут являться источником достаточно серьезных проблем, особенно это касается стран развивающегося мира [1, с. 6].

Если Фукуяма в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого века безапелляционно полагал, что у либеральной идеологии нет больше реальных политических альтернатив, что либеральные ценности носят универсальный характер, то в начале XXI века у него по этому поводу появились сомнения. Он даже в определенной степени солидаризовался с мнением Сэмюэля Хантингтона о том, что либеральные ценности – это уникальный плод, родившийся благодаря специфическим условиям развития Западной Европы. С одной стороны, базовые ценности либеральной идеологии сами по себе обладают особой притягательностью в глобальном масштабе, но с другой стороны, попытки экспорта этих ценностей в иные национально-культурные регионы (особенно в отсталые и развивающиеся страны), как показала историческая практика, часто терпели неудачу. Анализ результатов реформ в разных странах, проведенных по западным лекалам, наводит Фукуяму на мысль о неспособности западных правительств стимулировать многостороннее процветание развивающихся стран.

Возникает законный вопрос: что же мешает западным консультантам и творцам либеральных реформ в других странах эффективно адаптировать к местным условиям данные ценности. Фукуяма полагает, что реформаторы делали главную ставку на ослабление влияния государства на различные сферы экономики, не задумываясь о создании единой концепции, в которой проблемы  реорганизации государственных и общественных учреждений коррелировались бы с вопросами экономического развития. В итоге ожидания от положительного воздействия либерально-экономических реформ не оправдались. Кроме того, отсутствие необходимых государственных и гражданских институтов ввергло экономику в деградацию, привело к плачевному состоянию, чем было положение дел в экономике до начала реформ.

Ф.Фукуяма считает, что после Холодной войны диктат политиков сменился интеллектуальным диктатом либерально настроенных экономистов, ратовавших за уменьшение влияния государственной власти. Но, отмечает Фукуяма, буквально в последнее десятилетие многие экономисты сформулировали вывод, что достаточно большая часть наиболее существенных переменных, которые влияют на развитие, совсем не экономические, а касаются формальной стороны отношений и политики. Иначе говоря, совершенно не учитывались аспекты государственности, исследовать которые и было необходимо, то есть создание сильного государства с позиций развития, и которые игнорировались, так как внимание сосредотачивалось только на сфере влияния государства [1, с. 46].

В 80-х годах ХХ столетия американские политологи разрабатывали идею децентрализации политической власти и делегирование ее на уровень руководства штатов и органов местного самоуправления. Считалось, что децентрализация будет привязана к местным источникам информации, а, следовательно, будет оперативно и быстро реагировать на изменения в местных условиях. Политические решения на местном уровне принимает большое количество участников, что свою очередь ведет к конкуренции идей и поиску оптимальных путей внедрения социальных инноваций. Не надо забывать, что идеология политического федерализма предполагает идею доступности власти народу, отчетности и транспорентности деятельности правительства, а значит, легитимности властей и повышению качества демократических свобод.

Аналогичные установки, по мнению Фукуямы, привели некоторых специалистов к гипотезе, что в социуме наличествует постоянное стремление к децентрализации и горизонтального делегирования полномочий в организационной системе. Но как считает американский политолог, все это крайне сомнительно, поскольку «у децентрализованных организаций есть свои недостатки, проблема устранения которых не имеет технического решения. Децентрализованность организации часто порождает высокие внутренние организационные издержки, и такие организации могут оказаться более медлительными и менее решительными, чем централизованные. Так, хотя военные организации обычно наделяют значительными полномочиями по командованию на местах самые низшие эшелоны, они тем не менее сохраняют высокую степень централизованного контроля над решениями на стратегическом или операционном уровне» [1, с. 122-123].

По мнению Фукуямы, принципы государственного и национального суверенитета, закрепленные в Вестфальской системе, в Уставе ООН, в Хельсинских соглашениях в настоящее время практически не соблюдаются. Но процессы, протекающие внутри одних государствах, нередко оказывают значительное воздействие на другие страны, вплоть до нарушения их  суверенитета. И Фукуяма резонно задает ряд вопросов: кто обладает правом или законной причиной нарушать суверенитет любой другой страны, и, что не менее важно, во имя каких целей? не зависит ли сама международная легитимность от наличия суверенных государств, а также и от их силы? если зависит, то тогда, не противоречит ли этому принципу нарушение суверенитета других государств? [1, с. 157].

Проблема блокового противостояния после завершения Холодной войны сменилась новой международной угрозой – наличием «слабых» государств или по выражению Фукуямы, государств-«неудачников».

 Под термином «слабый» Фукуяма понимает не размеры или масштаб государства, а определенную систему управления, тормозящую нормальное развитие экономики, корень этого «греха» американский политолог видит в нелегитимности всей политической надстройки.

Главными характеристиками «слабых» государств или государств-«неудачников», по мнению Фукуямы, являются: нарушение прав человека, коррупция, неразвитость институтов гражданского общества, некомпетентность руководителей, постоянные социальные потрясения. Все это ведет к вооруженным конфликтам с соседними странами, а также является главным источником массовой иммиграции. Слабые государства являются источником не только материальной, и духовно-идеологической поддержки международного терроризма.

В этом с Фрэнсисом Фукуямой полностью согласен российский ученый, доктор юридических наук, профессор А.Д.Керимов, который в своей книге «Сильное государство – ответ на вызов современной эпохи» пишет о том, что «слабые» (некомпетентные) правительства являются источником достаточно серьезных проблем, причем эти проблемы касаются не только развивающихся стран, но и всего мира в целом. [2, с. 34]

К «слабым» государствам Фукуяма относит Сомали, Гаити, Боснию, Косово, Руанду, Либерию, Сьерра-Леоне, Конго, Афганистан и Восточный Тимор. С разной степенью эффективности в решение конфликтов внутри этих стран нередко были вовлечены международные коалиции.

Фукуяма в своей работе особое место отводит роли Соединенных Штатов в решении дальнейшей судьбы «слабых» государств.

События 11 сентября 2001 г. Показали, что процессы, возникшие в крайне отдаленных регионах планеты, могут непосредственным образом отразиться на США.

Сочетания радикального исламизма вкупе с возможностью обладания оружием массового поражения внезапно актуализировали проблему безопасности Соединенных Штатов и других развитых стран.

Фукуяма утверждает, что традиционные формы поддержания безопасности в настоящее время мало действенны, их требуется заменить более эффективными и даже превентивными. Для решения проблем внутри «слабых» государств, для блокирования дальнейшей опасности с их стороны нередко требуется смена правящих там режимов. Таким образом, согласно Фукуяме, проблема «слабых» государств, которая рассматривалась ранее как социогуманитарная проблема или проблема прав человека, на сегодняшний день непосредственно отражается на безопасности других стран.

По мнению Фукуямы, логика внешней политики США после 11 сентября 2001 г. «подводит ее к такой ситуации, при которой она либо берет на себя ответственность за руководство слаборазвитыми государствами, либо передает эту миссию в руки международного сообщества. Отрицая свои имперские амбиции, администрация Буша тем не менее сформулировала (в речи президента в Вестпойнте в июне 2002 года и в Документе по стратегии национальной безопасности 2002 года) доктрину профилактической или, точнее, превентивной войны, которая фактически ставит Соединенные Штаты в положение власти над потенциально враждебным населением стран, угрожающих Америке терроризмом». [1, с. 161].

Ответственность за руководство слаборазвитыми государствами, которую возложили на себя Соединенные Штаты, постоянно приводит к нарушению суверенитета других стран и подрывает мировой порядок.

По мнению Фукуямы, это обусловлено тем, что слабые государства порождают целый комплекс проблем, как для себя, так и для других государств, что свою очередь повышает вероятность того, что какое-нибудь государство может вмешаться во внутренние дела слабых стран без учета их интересов.

Некоторые специалисты, критиковавшие доктрину администрации Буша о превентивной войне и не поддержавшие идею ввода войск в Ирак, рассматривали  данную теорию как признак радикального отхода от прежней политики сдерживания, т.к. она предполагала частое нарушение суверенитета других государств. Фукуяма считает, что подобная практика нарушения суверенитета сложилась в 90-е годы ХХ века, и о ней можно судить по последствиям от так называемой гуманитарной интервенции в таких странах как Сомали, Гаити, Камбоджа, бывшая Югославия.

В ходе дискуссий по вопросам гуманитарной интервенции отмечалось, что Вестфальская система в новых условиях уже не является эффективным механизмом регулирования мирового сообщества. По мнению Фукуямы, в Вестфальской системе отсутствует один, но важный элемент – понимание проблемы легитимности.

Специалисты отмечали, что завершение Холодной войны способствовало формированию консенсуса по основополагающим принципам политической легитимности и прав человека в глобальном масштабе. В настоящее время признание суверенитета и легитимности какого-либо государства или правительства не осуществляется автоматически. 

Сложность заключается в том, что даже если мировому сообществу и удавалось каким-то образом урегулировать конфликты внутри и между «слабыми» государствами, то попытки построить там «сильное» государство, реконструировать или создать заново самостоятельные социально-политические институты, эффективно реорганизовать экономическую систему, как правило, проваливались либо достигнутые результаты были весьма скромными. Как пишет Фукуяма: «Ни Соединенные Штаты, ни международное сообщество не достигли особых успехов в деле построения самостоятельных государств ни в одной из стран, где они намеревались это сделать. Однако попытки построения сильных государств сыграли важную роль в стабилизации обстановки в этих странах и в подготовке почвы для возможных переговоров. Мир – это неоценимое благо для народов воюющих стран, он оправдывает все международные усилия в этом направлении. Но международное сообщество подчеркивает важность восстановления управленческих институтов, создания инфраструктуры»… [1, с. 173].

Таким образом, эволюция взглядов Фрэнсиса Фукуямы шла от либерализма в сторону доктрины сильного государства. Причем в представлениях Фукуямы сильное государство это не аналог тоталитарного или авторитарного государства. В его концепции «сила» государства рассматривается на двух уровнях: 1) внутренний, способный обеспечить гражданам социальную безопасность, политическую стабильность, экономическое процветание; 2) внешний, обеспечивающий конкурентоспособность страны, эффективность его противодействия многочисленным вызовам глобализации.

Литература

  1. Фукуяма Ф. Сильное государство: Управление и мировой порядок в XXI веке. М: ACT: Хранитель, 2006. 220 с.
  2. Керимов А.Д. Сильное государство – ответ на вызов современной эпохи. М.: NOTA BENE, 2009. 50 с.

Ковалев В.В.

Концепция сильного государства Фрэнсиса Фукуямы

  • Государственное и муниципальное управление


Яндекс.Метрика